Поэзия начинается не с безупречной рифмы… /размышления о стихах юной поэтессы Марс Калжан/

Мне хочется рассказать о моей ученице – Марс Калжан. Ей 14 лет, а начала она писать намного раньше, стараясь доверить бумаге свои размышления, переживания, раздумья на самые разные жизненные ситуации. Родилась и выросла в самой обычной семье. Но большую роль в становлении Калжан сыграла её бабушка. Именно воспитание бабушки с её вниманием к духовной стороне жизни оказало влияние на формирование личности девочки. Для стихов у Калжан, казалось бы, возраст достаточно юный, но вспомним для сравнения лицеиста А.С. Пушкина, покорившего в 14 лет самого Михаила Державина своим «Воспоминанием о Царском лицее» на выпускном экзамене 8 января 1815 года. С виду очень скромная, тихая, но с огромным внутренним стержнем, юная Калжан не перестаёт меня удивлять своим талантом, который виден невооружённым взглядом. Почему Калжан решила поделиться своими стихами со мной. Если честно, то в глубине души горжусь, что именно мне представился случай увидеть в Калжан творческую личность.

Говорят, что поэзия рождается прежде всего из чувства, а уже потом из мастерства. Мне интересно, что побуждает её писать. Зачем это нужно ей?! Что движет ею в моменты вдохновения?

Стихи Калжан не претендуют на безупречность формы, да это и не нужно. Как-то в беседе со мной она выказала мысль о том, что стихи рождаются в ней спонтанно, словно требуя выхода. Было и такое, что посреди ночи она внезапно просыпалась, и мысли (поэтические строки) накрывали её с головой.  Мне кажется, что сила её стихов в искренности, в живом переживании и, конечно, в желании поделиться с тем, что особенно дорого её сердцу.  Что же так дорого её сердцу? Для этого стоит обратиться к стихам. В них встречаются неровности ритма и рифмы, но в них есть что-то более цельное, существенное. Поэтому позволю привести лишь отдельные строки из тех стихов, которые нашли отклик и в моей душе. Вот одно из них (текст приводится без литературного редактирования, в авторской версии)

«Я – не Достоевский».
Я – не Достоевский. Не гений, не суд,
Не голос, звучащий сквозь вечность и бездну,
Мои размышления – зыбкий маршрут
Меж правдой и болью, где всё бесполезно.

Во мне нет героя, что мрак обнажил,
Что нёс своё «преступление»  до Бога
Я просто иду – без начала, без сил,
С чужой тишиной за спиной, как тревога.

Для него – слово «жить» было тайной загаданной,
Как свеча, что горит между выбором в ад.
А во мне – только пепел, и нежность из раны,
И вопрос: где предел, за которым назад?

Он не просто писал. Он смотрел, как  дрожит
человеческий дух у последней черты.
И в безумии мрака он слышал: «живи…»
Даже там, где кончаются сны.

Он великий. Он знал: сострадание – вера.
Что прощение – выше любой справедливости.
Что душа – это поле, где сходит химера
И взывает о светлой возможности.

Я – не он. Но я чувствую трещины мира
И как он – не умею судить без любви
И пускай моя правда не станет кумиром,
Я шепчу её так, будто молишь: живи.

Как видите, само название стихотворения говорит о многом. Ученица пишет о русском писателе 19 века Ф.М. Достоевском. Почему о Достоевском? Творчество Достоевского в казахской школе изучается фрагментарно и то в старших классах. Откуда в юной школьнице это глубокое знание творчества писателя, чьи произведения требуют немалого читательского опыта и не только. Произведения Достоевского весьма сложны с точки зрения восприятия, в них есть глубокая философия. В них чувствуется сила писателя, с присущим ему острым проникновением в тайны человеческой души. Вспоминаются литературные герои Достоевского, а именно Родион Раскольников, Сонечка Мармеладова из романа «Преступление и наказание». Калжан знает об этих героях не понаслышке, чувствуется, что она знакома с ними, знает их историю. Отсюда и эта глубокое проникновение в детали: вечность, бездна, преступление, безумие мрака, сострадание, вера и др. Да, видно, что девочка обращается к «своему Достоевскому» (помните, как у Марины Цветаевой «Мой Пушкин»), к тому, у кого она находит ответы на непростые вопросы, возникающие в её ещё не зрелой, но уже такой по-взрослому мыслящей душе.  Юная поэтесса говорит о своих размышлениях как о «зыбком маршруте меж правдой и болью, где все бесполезно…». Да, она (Калжан) – «не он», но она «чувствует трещины мира и, как он,  не умеет судить без любви».

Сколько смысла в этих строках! Калжан завершает свои стихи: «И пускай моя правда не станет кумиром, я шепчу её так, будто молишь: живи».

Юная поэтесса пишет и на другие темы. Вот отрывок из стихотворения «Песня скрипки». Оно тронуло меня своей нежностью, лиризмом, обращением к скрипке как к живому существу, способному вызывать искренние чувства, переживания. В этих стихах есть уверенность звучания мысли и вместе с тем лёгкая грусть от того, что скрипка, извлекая последние звуки, словно прощается со своим слушателем, при этом по-человечески «плача и тоскуя, омывая душу и врачуя».

Из резного клёна тело,
Лаком янтарным налитое,
Скрипка ждёт, когда несмело
Коснётся струн рука живая.

Четыре струны – четыре судьбы,
Натянуты туго над тёмной душой,
Хранят они отзвуки давней борьбы,
Дыханье мелодий, что дремлют порой.

Смычок скользнул – и ожила
Вся боль, вся радость мироздания,
Как будто скрипка поняла
Все тайны человечьих страданий.

То голос нежный, словно вздох
Влюблённых в лунной тишине,
То яростный, могучий рёв,
Как буря в океанской мгле.

Она умеет плакать, петь,
Смеяться звонко и тоскливо,
В ней может целый мир гореть –
И нежность, и размах порывов.

В руках у скрипача она
Становится живым созданием,
Ведёт за музыкой одна
В страну забытых обещаний.

Концертный зал, огни горят,
Затихли зрители в партере,
И звуки скрипки говорят
О том, во что уже не верим.

О детстве светлом, о весне,
О первой встрече, первом чуде,
О звёздах в бархатной стране,
О том, что было и что будет.

Старинный инструмент хранит
Касания минувших пальцев,
И каждый звук в душе звенит
Воспоминанием тех скитальцев,

Что в разных странах и веках
Держали скрипку у плеча,
Вливали музыку в сердцах,
Смычком по струнам трепеща.

И вот она поёт опять
Про вечность, верность и потери,
Умеет скрипка передать
То, что не выразить в потере.

Когда стихает последний звук,
Повисший в воздухе, как птица,
Мы понимаем вдруг,
Что нам с ней хочется проститься,

Но и вернуться вновь туда,
Где скрипка плачет и тоскует,
Где музыка, как вода,
Омоет душу и врачует.

Прошло немного времени с написания этих стихов. Калжан не стоит на месте, она в развитии. И вот совсем недавно она поделилась со мной ещё одним стихотворением. Здесь чувствуется та же глубина, но рифмы совершенно иные, наполненные новым содержанием. Обратите внимание на название стихотворения «Чистое сердце». Я слышу новые интонации, наполненные глубоким смыслом. В 14 лет, ещё девочка-подросток, но уже имеет свою жизненную концепцию, где отчётливо выделено её отношение к таким общечеловеческим понятиям, как добро и зло, прощение, вера, любовь, душевная чистота, правда. Калжан делится сокровенным, тем, что дорого её сердцу, душе. О чём эти стихи?! Они о вечном, о том, что волнует каждого добропорядочного человека. Я рада, что среди таких людей есть место, которое теперь по праву принадлежит моей ученице Калжан.

Хочу прожить я жизнь светло,
Чтоб сердце чистым оставалось,
Чтоб доброта во мне жило,
И зло к нему не подбиралось.

Пусть будет путь мой не из лёгких,
Пусть встретит бури и снега –
Я не сверну с дорог высоких,
Где правда светит, как звезда.

Хочу дарить тепло и радость,
Прощать, любить, идти вперёд,
Хранить в себе живую сладость –
Ту, что от искренности растёт.

Пусть годы мчатся, словно птицы,
Меняя внешность и наряд,
Но сердце пусть не очерствения,
А светит ярче год от года.

Я жизнь приму такой, как есть,
С улыбкой, верой и любовью,
И где бы ни был – здесь иль здесь –
Останусь чист я в изголовье.

Женис САРСЕНОВА,
учитель русского языка и литературы школы №19 им. К.Сатпаева г. Атырау